А теперь скажем, почему назван так Печерский монастырь

Одним из монастырей, оставивших яркий след во всей древнерусской истории, был Киево-Печерский монастырь, основанный под Киевом во времена княжения Ярослава Мудрого. О начальной истории Киево-Печерского монастыря повествуют три источника: Житие Феодосия Печерского, Киево-Печерский патерик и Повесть временных лет. Внимательно изучив и проанализировав данные этих источников, мы можем с полной уверенностью говорить о том, что перед нами три версии становления монастыря.
Первое упоминание о Киево-Печерском монастыре находим в Повести временных лет под 1051 г. Здесь же читаем об Антонии Печерском, как о неком человеке «именем мирским от града Любеча». Так называют его автор сказания «О том, почему монастырь был прозван Печерским» в Киево-Печерском патерике и автор летописной статьи, которые не знали ни его мирского имени, ни происхождения. Желая принять иночество, этот человек отправился «в страну Греческую и достиг Царьграда. И пришел он на Святую гору и обошел Афонские святые монастыри, и, увидев эти монастыри на Святой горе и жизнь монахов, превосходящую человеческие возможности... захотел повторить подвиги этих монахов. Пришел он в один из тамошних монастырей и умолил игумена, чтобы он возложил на него ангельский образ иноческого чина».
Согласно Киево-Печерскому патерику, Антоний смолоду хотел стать монахом и с этой целью отправился в Византию, желая принять постриг в одном из монастырей Святой Горы: «Некий благочестивый муж от града Любеча, в которого смолоду вселился страх божий, и захотел он стать иноком... Господь вложил в его душу идти в страну Греческую и там постричься в монахи».
Из текста Повести временных лет следует, что путешествие Антония на Святую Гору было случайным, так как он любил «странничать» и первоначально цели принять иноческий образ у него не было. Только во время самого путешествия, после осмотра всех монастырей, он полюбил монашество, и «пришел в один монастырь, и умолил игумена, чтобы постриг его в монахи».
Наставив и обучив любечанина иноческому житию, игумен монастыря Святой Горы постриг его под именем Антония. В данном случае выбор имени имело символическое значение: оно было дано «благочестивому мужу от града Любеча» в память основателя монашества в римском Египте Антония Великого.
Я. Н. Щапов считает, что, «хотя в Повести временных лет нет прямого указания на этот факт, но об этом можно думать на основании слов самого Нестора, который пишет, что афонский игумен рассматривал новопостриженного как потенциального распространителя иночества в своей стране, на Руси: "Иди на Русь, ибо от тебя многие станут чернецами"». Сам летописец подтверждает это, сравнивая известность Антония Печерского со славой Антония Великого: «И прослыл он как великий Антоний».
Сказание Патерика о начале Киево-Печерского монастыря и летописная статья 1051 г. практически повторяют друг друга, за исключением одного фрагмента. Из текста Патерика следует, что Антоний дважды возвращался на Русь. Первый раз - «во время княжения самодержца Русской земли, великого князя Владимира Святославича». В это время он, по настоянию игумена афонского монастыря, «пришел в город Киев». Обойдя монастыри, и не зная, где поселиться, он «нашел пещеру» в окрестностях села Берестова, «которую когда-то выкопали варяги, и поселился в ней». Однако, когда после смерти Владимира Святославича власть в Киеве захватил Святополк, Антоний покинул свою пещеру и «снова удалился на Святую Гору».
В отличие от патерикового сказания, Повесть временных лет упоминает только об одном путешествии Антония на Афон. Возвратившись оттуда в Киев при великом князе Ярославе, после долгих скитаний «по дебрям и горам», монах в 1051 г. поселился «в малой пещерке», выкопанной когда-то Илларионом в окрестностях села Берестова, служившего летней резиденцией киевских князей - вскоре после того, как Илларион был возведен в сан митрополита.
Два варианта сказания не согласуются между собой только в вопросе о количестве совершенных Антонием путешествий на Афон. Начиная со слов о вокняжении Ярослава в Киеве, они практически идентичны друг другу. Митрополит Макарий считал, что из «двух вариантов сказания предпочтение следует отдать краткому. Во-первых, потому что оно встречается гораздо ранее, а во-вторых, потому что обширное сказание во всей своей первой половине, которою оно собственно отличается от краткого, представляет собой только очевидную и довольно неискусную приделку к краткому сказанию».
Впоследствии Илларионова пещера была расширена, так как поселившийся здесь Антоний, «копая пещеру и не давая себе покоя днем и ночью, пребывая в трудах, в бдении и в молитвах». Жизнь в тесной пещере, изнурение тела тяжелым физическим трудом, естественно, не могли не вызвать определенного интереса: «И ведом стал всем великий Антоний и чтим всеми». Многие люди «приходили к нему, прося у него благословенья» и приносили ему все необходимое для жизни.
В это время к Антонию в пещеру пришли и постриглись первые иноки: Никон, Феодосий и Моисей Угрин. М. В. Толстой считал, что Феодосий пришел к Антонию в 1032 г., а Никон - и того раньше, так как, согласно Житию Феодосия, именно Никон «по обычаю святых отцов постриг и облек в монашескую одежу» Феодосия.
В то время, как «светила три жили в пещере», Антоний, Феодосий и Великий Никон, к ним часто приходил сын Иоанна - «первого из бояр» киевского князя Изяслава (1054-1078), принявший постриг у киевских пещерников 19 ноября 1060 г. под именем Варлаама.
Примерно в то же время пришел в пещеру к Антонию «некий скопец из княжеского дома; был он любим князем и всем управлял в его дому», моля старца облечь его в великий монашеский образ. После наставлений о спасении души, старец передал его Никону, «чтобы тот постриг его. Он же того постриг, облек его в монашескую одежду и нарек имя ему Ефрем».
Постриг Варлаама и Ефрема вызвал гнев князя Изяслава Ярославича на преподобных. Упоминание об этом конфликте есть только в Житии Феодосия Печерского. Как следует из текста источника, отвечать за все пришлось Никону. Как только князь узнал «о боярине и скопце его, то страшно разгневался и приказал привести к себе того, кто дерзнул все это сделать. Тотчас же пошли и привели великого Никона к князю».
Князь не скупился на угрозы, пытаясь вернуть своих приближенных ко двору. Он обещал послать Никона и остальных старцев «на заточение» и раскопать пещеру, если Варлаам и Ефрем не вернутся обратно. Видимо, испугавшись угроз князя, Антоний с братией, «взяв одеяния свои, покинули свое место, намереваясь уйти в другую землю». Иноков спасло вмешательство княгини - жены Изяслава Ярославича, польской княжны, благодаря которому Никон был отпущен, а Антонию и ушедшим с ним монахам было разрешено вернуться назад в пещеры. Никон же вместе с другим монахом предпочел покинуть монастырь, и «отправился в остров Тмутороканский, и там нашел место свободное вблизи города, и обосновался здесь. И прославилось место то, построил он там церковь святой Богородицы и основал монастырь славный». После ухода Никона из пещеры Феодосий был поставлен по повелению Антония «священником... и во все дни со всяческим смирением совершал божественную службу» и «принимал и постригал» приходящих жить в пещеру к Антонию.
Хотя Антоний сделался известным благодаря своим подвигам еще при жизни князя Ярослава Мудрого, братия, согласно Повести временных лет, стала собираться к нему только после того, как пещеру Антония посетил великий киевский князь Изяслав Ярославич: «Изяслав, узнав о святой жизни его, пришел с дружиною своею, прося у него благословения и молитвы. И ведом стал всем великий Антоний и чтим всеми, и стала приходить к нему братья».
Иной взгляд на эти события изложен Нестором в Житии Феодосия Печерского, согласно которому монастырь получил известность после того, как «блаженный Варлаам построил над пещерой небольшую церквушку во имя святой Богородицы». После этого «всем явлено было место то, а до тех пор многие о нем не ведали». На наш взгляд, из двух противоречащих друг другу высказываний следует предпочесть первое. Постриг двух знатных людей из круга приближенных князя Изяслава, повлекший за собой конфликт и последующее примирение князя с монашеской братией, несомненно, привлекли к подвижникам и пещере гораздо больше внимания, чем строительство небольшой церкви среди глухого леса. Кроме того, подтверждением высказанного предположения может служить и фраза Жития Феодосия Печерского из сюжета о постриге Варлаама и Ефрема: «с этих пор прославится место то».
Согласно Повести временных лет и Киево-Печерскому патерику, «собралось к нему (Антонию. - Н. В.) братии числом 12», а в Житии Феодосия Печерского сказано, что монастырь был создан, когда к Антонию собралось «до пятнадцати монахов». По мнению П. С. Казанского, летописные данные вернее, так как «увеличение братии только пятью человеками не могло бы заставить жителей пещеры сначала строить церковь вне ее, а потом и переносить весь монастырь на гору». М. Д. Приселков полагал, что «разногласие между летописной статьей и Житием Феодосия Печерского в цифре братии нужно понимать в том смысле, что в Повести временных лет, не сообщая о трудных событиях роста монастыря из пещеры, дается та цифра, какая была тогда в действительности под рукой Варлаама. Нестор же, вводя в подробности всего пережитого, ведет счет всем братьям обители, как оставшимся в монастыре, так и временно удалившимся: по поручению ли игумена - как Ефрем, по внешнему ли давлению - как Никон».
Ю. А. Артамонов подобное несоответствие объяснял тем, что «число двенадцать имело, по всей видимости, символическое значение». Скорее всего, летописец, руководствуясь библейской традицией, олицетворял Антония и двенадцать первых печерских иноков с образом Иисуса Христа и его двенадцати учеников, отводя, таким образом, Антонию роль своеобразного мессии, несущего огонь христианской веры и просвещения на языческую Русь.
Согласно Повести временных лет и Киево-Печерскому патерику, иноки «выкопали пещеру большую, и церковь, и келии». Скорее всего, на этом этапе своего существования монастырь по характеру своей организации и по количеству иноков представлял собой небольшой скит или скромную общину монахов, которая фактически возникла на пустом месте, «ибо был там лес великий».
Привыкший к одиночеству Антоний, «поставил вместо себя братии блаженного Варлаама», а сам затворился в одной из келий пещеры, где на тот момент жили все монахи. Оттуда впоследствии Антоний «переселился на другой холм и, выкопав пещеру, что под новым монастырем, жил в ней, никуда не выходя». Однако, несмотря на это, незримое присутствие Антония в дальнейшей жизни монастыря - и при постройке монастыря на горе, над пещерой, и при устроении жизни обители по Студийскому уставу, и при строительстве церкви Успения Богородицы - ясно ощущалось.
Монахи во главе с игуменом Варлаамом продолжали жить в пещере, но из-за увеличения числа братии «задумали они рядом с пещерой поставить монастырь». Антоний одобрил это решение и даже «повелел им». Строительство наземного монастыря началось с возведения «церковки маленькой над пещерой во имя Успения святой Богородицы». А после того, как по просьбе преподобного Антония князь Изяслав передал монахам гору над пещерой, «игумен же и братия заложили церковь большую и монастырь, обнесли оградой, и много келий поставили, и, поставив церковь, украсили ее иконами. И с тех пор прозвался монастырь Печерский».
Из Повести временных лет и Киево-Печерского патерика следует, что монастырь, как полноценная церковная организация, возник в игуменство Варлаама и именно его, а не Антония, следует считать его основателем. По мнению Н. И. Костомарова, в игуменство Варлаама «здесь положено было начало монастырского жития». Согласно Повести временных лет, в игуменство Варлаама «укрепился монастырь».
Иная точка зрения содержится в Житии Феодосия Печерского. Из него следует, что именно Феодосий «присмотрел свободное место невдалеке от пещеры, и рассчитал, что достаточно оно для сооружения монастыря. В недолгое время построил на том месте церковь, и окружил стеной место то, и построил множество келий, и переселился туда из пещеры с братией в год 6570 (1062). И с того времени возвысилось место то, и существует монастырь славный <...> который устроен отцом нашим Феодосием».
С одной стороны, Повесть временных лет и Киево-Печерский патерик указывают на то, что решение о строительстве наземного монастыря было принято Варлаамом и всей монашествующей братией. С другой стороны, Житие Феодосия Печерского заслугу становления и строительства наземного монастыря целиком приписывает Феодосию. Имя Варлаама и период его игуменства из Жития Феодосия, за исключением одного незначительного упоминания, Нестором исключен. Более того, Нестор всячески подчеркивает заслуги Феодосия в становлении монастыря, забывая Варлаама и отодвигая на задний план фигуру Антония, который, согласно Повести временных лет, принимал определенное участие в устроении наземного монастыря.
Исходя из указанного разночтения, можно предположить, что летописная фраза объединяет события разных лет: разрешение князя Изяслава Варлааму занять под монастырь гору над Днепром и начало строительства монастыря. Кроме того, можно предположить, что автор Жития Феодосия Печерского всячески пытался возвеличить Феодосия и его роль в становлении и развитии монастыря. Таким образом, события, происходившие в игуменство Варлаама, в Житии Феодосия Печерского могли быть искусственно отнесены ко времени игуменства Феодосия.
Однако, судя по источникам, игуменом Киево-Печерского монастыря Варлаам был недолго. Вполне возможно, что после того, как, по желанию князя Изяслава, Варлаам был «поставлен игуменом в монастыре святого мученика Дмитрия», Феодосий, став «игуменом братии, числом двадцать», завершил все строительные работы, начатые при игумене Варлааме, после чего в 1062 г. монахи из пещеры переселились в наземный монастырь, а пещеры были превращены в усыпальницу для монахов.
На это разночтение обращал внимание и митрополит Макарий. По его мнению, анализируя известия о начале строительства наземного монастыря, «естественно предпочесть сказание летописи, как сочинения позднейшего, в котором Нестор мог исправить прежнюю свою неточность. Но, говоря, что монастырь совершен при Варлааме, летопись отнюдь не говорит, что при нем последовало и переселение в монастырь братии из пещер. Поэтому нельзя не верить сказанию Жития Феодосия, что это переселение совершилось при его игуменстве, и именно в 1062 г. Скорее всего, в это время преподобный Феодосий и сменил на игуменстве Варлаама и завершил постройки».
Итак, несмотря на все разночтения в текстах источников, можно говорить о том, что возведение наземного монастыря началось при игумене Варлааме. В силу ряда причин он успел построить лишь небольшую деревянную церковь над пещерой и обнести территорию будущего монастыря оградой. Удаление Варлаама в монастырь святого Дмитрия примирило князя Изяслава с киево-печерскими монахами и дало возможность новому игумену Феодосию выстроить монастырь на более обширной территории и в лучшей местности.

 


Мені подобається:

Обращаем Ваше внимание, что мнение редакции портала UKRAINE-IN может не совпадать с мнением авторов. На портале размещены статьи историков из разных стран, которые могут по-разному интерпретировать события. Также просим Вас воздержаться от агрессивных и нецензурных комментариев.
Коментарі:
blog comments powered by Disqus

Всі статті