Исторический очерк о нэпе на Украине и причинах его свертывания в конце 20-х годов

Украина в годы нэпа (1921-1929)

После окончания гражданской войны большая часть украинских земель (за исключением Западной Украины) оказалась в составе Украинской Социалистической Советской Республики (УССР), которая до конца 1922 г. сохраняла некоторые признаки суверенности – имела свою территорию, свое правительство (Совнарком Украины), законодательные и судебные органы, проявляла дипломатическую активность на международной арене. В то же время вся внутренняя и внешняя политика республики, определявшаяся решениями Политбюро ЦК КП(б)У, координировалась и контролировалась Москвой. Когда же 30 декабря 1922 г. I съезд Советов СССР утвердил декларацию об образовании Союза Советских Социалистических Республик и союзный договор, от независимости УССР практически ничего не осталось. Вся дальнейшая история Украины, вплоть до развала Советского Союза в августе 1991 г., может рассматриваться только в контексте истории СССР.

Практически все исследователи сходятся во мнении, что в начале 20-х годов УССР (как и другие советские республики) находилась в состоянии острейшего социально-экономического и политического кризиса, обусловленного как семилетней военной разрухой, так и политикой «военного коммунизма». Потери Украины за годы войны составили 10 млрд. рублей золотом. Производство промышленной продукции снизилось и составляло 1/10 его довоенного уровня. В 1920 г. на Украине производилось: стали – 1,7%, проката – 1,8%, донецкого угля – 22% от показателей 1913 г. Из 11 тыс. предприятий в 1921 г. работало лишь 2,5 тыс., причем в основном мелких. Жизненный уровень рабочих снизился примерно в 3 раза. Шел процесс деклассирования пролетариата, многие рабочие, чтобы прокормиться, уезжали из города в деревню. В то же время посевные площади сократились на 15%. Незаинтересованность крестьян в повышении продуктивности своих хозяйств в условиях политики продразверстки привела к тому, что валовой сбор зерна в 1920 г. составил 38,5% от уровня 1913 г.

Катастрофическая засуха и неурожай 1921 г. еще более обострили хлебную проблему. В 1922 г. голод охватил во всех украинских губерниях до 5,6 млн. человек, или 25% населения. Голодомор стал не только следствием неблагоприятных природных факторов, но и политики большевиков. По неполным данным, в 1922-1923 гг. из Украины было вывезено почти 18 млн. пудов зерна: 2,5 млн. пудов – в Россию и больше 15 млн. пудов – на экспорт.

Экономический кризис сопровождался политической нестабильностью. Реквизиции, произвол партийных чиновников и повсеместная отмена товарно-денежных отношений вызвали массовое недовольство населения, особенно крестьян. На Украине, в Тамбовской и Воронежской губерниях, на Дону и Кубани, в Туркестане и Сибири ширилась волна крестьянских восстаний, которые официальные власти квалифицировали как «кулацкие мятежи». На Украине на борьбу с повстанцами были брошены 2/3 регулярных частей Красной Армии; эти военные формирования возглавили известные красные командиры В.Блюхер, П.Дыбенко, Г.Котовский и А.Пархоменко. На Тамбовщине для подавления крестьянского восстания были направлены красноармейские части под командованием М.Тухачевского.

Апогеем политического кризиса стал мятеж моряков в Кронштадте 28 февраля 1921 г. Мятежники овладели фортами и военными кораблями, выдвинув лозунги «Власть Советам, а не партиям!», «Долой правую и левую контрреволюцию!», «Советы без коммунистов!». В Петрограде пришлось ввести осадное положение. Хотя большевистское руководство жестоко подавило кронштадтский мятеж, оно не могло не заняться поиском выхода из создавшегося тупика.

Было ясно, что политика «военного коммунизма» обанкротилась, широкие массы трудящихся не захотели организованным строем войти в утопическое «светлое будущее». Уже в феврале в партии развернулась дискуссия на тему замены продразверстки продналогом. Ленин и некоторые другие партийные лидеры осознали, что с помощью одних принудительных мер невозможно увеличить сельскохозяйственное производство; если у крестьянина не будет экономического стимула, он не будет повышать продуктивность своего хозяйства. 24 февраля Пленум ЦК РКП(б) рассмотрел «Проект постановления ЦК о замене разверстки натуральным налогом», который после обсуждения и доработки был предложен X съезду РКП(б), проходившему 8 – 16 марта 1921 г. С основным докладом выступил Ленин. Его основополагающие выводы были следующие: 1) «только соглашение с крестьянством может спасти социалистическую революцию в России, пока не наступила революция в других странах»; 2) «мы не должны стараться прятать что-либо, а должны говорить прямиком, что крестьянство формой отношений, которая у нас с ним установилась, недовольно, что оно этой формы отношений не хочет и дальше так существовать не будет».

Больше всего сомнений при обосновании идеи продналога вызывал вопрос о неизбежности восстановления и оживления на его базе товарооборота, свободной торговли и рыночных, капиталистических отношений. Однако Ленин считал, что при сохранении в руках партии большевиков политической власти реставрации капитализма не произойдет. Государство будет регулировать процессы в экономике, ограничивая частное предпринимательство и всячески поощряя развитие социалистического (государственного) сектора.

Вскоре Совнарком УССР издал декрет о нормах и размере продналога – крестьяне в 1921 г. должны были сдать по продналогу 117 млн. пудов зерна вместо 160 млн. пудов, предусматривавшихся продразверсткой. Все излишки сельхозпродукции они могли свободно продать на рынке, оставив доход себе. Разрешалась также аренда земли и применение в ограниченных размерах наемного труда. Так было положено начало новой экономической политике (нэпу) в аграрном секторе экономики.

9 августа 1921 г. был принят «Наказ СНК о проведении в жизнь начал новой экономической политики», который зафиксировал исходные принципы перестройки работы промышленности в условиях нэпа. Ее развитие мыслилось в рамках единого общехозяйственного плана под руководством созданного в феврале Госплана. С целью предотвращения дальнейшего упадка народного хозяйства осуществлялась значительная децентрализация управления отраслями. Государственные предприятия переводились на хозяйственный расчет, им предоставлялось право ограниченного сбыта своей продукции. Вводилось материальное стимулирование рабочих. Многие предприятия (более трети от общего количества) сдавались в аренду кооператорам, товариществам и другим объединениям или частным лицам. Интенсивно развивалась частная инициатива в розничной торговле (около 53% товарооборота). Говоря о сущности нэпа, необходимо подчеркнуть, что в его основе лежало частичное разгосударствление (денационализация) собственности, допущение частной собственности, на базе которой получали развитие товарно-денежные, рыночные отношения. Если вначале нэп рассматривался большевистскими теоретиками как тактический ход, временное отступление от социализма в сторону капитализма, то в дальнейшем на него смотрели как на обходной, опосредованный рынком путь к постепенному построению социалистического общества. При этом основной упор делался не на принудительные меры (как при «военном коммунизме»), а на развитие частной инициативы и личной заинтересованности товаропроизводителей в конечном результате своего труда.

В период нэпа в советских республиках сложилась многоукладная экономика. Крестьяне-бедняки вели патриархальное, натуральное хозяйство; мелкотоварное производство было представлено миллионами середняцких хозяйств в деревне и торгово-ремесленными лавками в городах и поселках; «частнохозяйственный капитализм» представляли кулацкие хозяйства в деревне и небольшие частные предприятия в городах; четвертым укладом был так называемый «государственный капитализм» (национализированные предприятия, сданные в аренду частным предпринимателям, но находящиеся под контролем государства); а пятым – социалистический сектор экономики, включавший в себя государственные предприятия, госторговлю (включая всю внешнюю торговлю) и сельскохозяйственные коммуны. В ходе экономического соревнования социалистический сектор должен был продемонстрировать свое преимущество и вытеснить капиталистическое, стихийно-рыночное начало из советского общества. «Либо мы этот экзамен соревнования с частным капиталом выдержим, - заявил Ленин, - либо это будет полный провал». Введение нэпа особенно благотворно сказалось на развитии сельского хозяйства. Преодолев голод 1922-1923 гг., украинские крестьяне начали наращивать объемы сельскохозяйственного производства. В 1925 г. посевные площади на Украине составили свыше 23 млн. гектаров, достигнув уровня 1913 г., а к 1927 г. находившихся в обработке земель было уже на 10% больше, чем в 1913 г. Валовой сбор зерна достиг в 1925 г. 172 млн. центнеров (91% довоенного уровня). Украинский хлеб не только кормил городское население СССР и Красную Армию, но и в больших количествах экспортировался за рубеж. С ростом благосостояния «украинский крестьянин примирился с большевистским режимом».

В 1922-1924 гг. советское руководство осуществило денежную реформу, следствием которой стала стабилизация финансовой системы. В оборот была введена новая денежная единица – червонец, обеспеченный золотым запасом СССР.



Развитие товарно-денежных отношений потребовало перестройки всей системы управления народным хозяйством. Был взят курс на ликвидацию сверхцентрализованных бюрократических главных управлений (главков), предприятия были подчинены местным совнархозам. Создавались тресты – производственные объединения из преимущественно однородных предприятий, которые должны были работать на принципах хозрасчета. На Украине тресты стали возникать с осени 1921 г. Крупнейшими среди них были «Донуголь», «Химуголь», «Югосталь», Сахартрест», «Табактрест» и «Маслотрест». Всего в республике были созданы 21 республиканский и 54 губернских треста. Для решения хозяйственных проблем тресты могли объединяться в синдикаты. Положительные изменения происходили в угольной промышленности, машиностроении, металлургии и энергетике. В соответствии с планом ГОЭЛРО начали сооружаться электростанции, в частности, Штеровская и Чугуевская ГРЭС и Днепровская ГЭС. В 1928-1929 гг. в УССР было выработано электроэнергии на 138% больше, чем в 1913 г., каменного угля – на 119,3% больше, а стали – на 117%.

При всех положительных сдвигах в хозяйственной жизни нэпу было свойственно немало трудно разрешимых противоречий (или, по выражению некоторых исследователей, «нэп сам в себе таил свое отрицание»). Экономику советских республик в 20-е годы неоднократно потрясали острые кризисы: в 1922 г. – финансовый, в 1923 г. – кризис сбыта, в 1924 г. – товарный голод, в 1925 г. – рост инфляции, в 1927-1928 гг. – кризисы хлебозаготовок. Главным противоречием эпохи нэпа было несоответствие между экономическим базисом и политической надстройкой. Если в хозяйственной сфере с развитием рыночных отношений наблюдалась известная экономическая свобода, то в политической сфере господствовала жестко централизованная система власти («диктатура пролетариата», на деле являвшаяся диктатурой коммунистической партии, или, точнее, ее руководящего звена). Власть постоянно вмешивалась в хозяйственную деятельность, пытаясь управлять рыночной стихией с помощью командно-административных методов руководства, навязывая товаропроизводителям невыгодные им условия хозяйствования. Выйти из этого противоречия можно было двумя путями: либо решительно демократизировать политическую систему, приспособив ее к объективным условиям рыночного развития, либо не менее решительно отказаться от экономической свободы, запретить частную собственность, снова все национализировать и подчинить экономику одному хозяину – государству. Легко догадаться, какой из этих двух альтернативных вариантов будет принят на вооружение коммунистическими вождями.

В идеологическом плане нэп никогда не устраивал большевиков, так как находился в вопиющем противоречием с коммунистическим идеалом. Социализм, ради которого была осуществлена Октябрьская революция и который хотели построить коммунисты, мыслился как «справедливое» общество, в котором не будет частной собственности, а значит, не будет бедных и богатых, не будет эксплуатации человека человеком и все будут равны. При нэпе же постоянно порождались капиталистические отношения, небольшая часть населения (нэпманы) богатели, а миллионы рабочих продолжали влачить жалкое существование. Могло ли это нравиться тем, кто проливал свою и чужую кровь на фронтах гражданской войны? «За что боролись?» - недоумевали рядовые пролетарии-коммунисты, обращаясь к своим вождям.

Таким образом, как с политической, так и с идеологической точек зрения нэп никак не вписывался в будущее социалистическое общество. Однако с этими «недостатками» нэпа еще можно было бы мириться какое-то время; гораздо более серьезным аргументом в пользу отказа от этой политики стала его низкая экономическая эффективность в условиях начавшегося соревнования социалистической системы с мировой капиталистической системой. Коммунистическое руководство поставило перед собой цель в кратчайшие сроки догнать и перегнать ведущие капиталистические страны, продемонстрировав тем самым преимущества социалистической модели общественного устройства над капиталистической. При сохранении нэпа решить эту стратегическую задачу было невозможно.

Считалось, что ключевым звеном в строительстве социализма должно стать развитие тяжелой промышленности. Однако реконструкция старых предприятий и строительство новых промышленных объектов требовали огромных капиталовложений. Накопить необходимые для форсированной индустриализации средства в условиях нэпа было невозможно; темпы роста производительности труда в промышленности, а тем более в сельском хозяйстве оставались сравнительно скромными. Закономерно возникал вопрос: где же взять деньги на индустриализацию? Капиталистические страны не собирались инвестировать социалистический эксперимент. Значит, средства нужно было найти внутри страны. Советское руководство пришло к выводу, что «дойной коровой» для индустриализации может быть только аграрный сектор экономики. Хлеб, который крестьяне продавали государству по низким закупочным ценам, затем перепродавался за рубеж, а вырученная таким образом валюта шла на покупку машин и иного промышленного оборудования. По мере строительства все новых и новых промышленных объектов потребность в колоссальных денежных средствах с каждым годом возрастала. Следовательно, возникала необходимость в резком увеличении производства хлеба.

И вот тут-то выяснилось, что мелкие индивидуальные крестьянские хозяйства, составлявшие в 20-е годы основу сельскохозяйственного производства, не способны существенно повысить свою производительность труда. Половина крестьянских хозяйств принадлежала беднякам, которые практически ничего не производили на рынок. Весьма продуктивными и перспективными были кулацкие хозяйства; их насчитывалось лишь 5% от общего количества крестьянских хозяйств, но они давали четверть всего товарного хлеба стране. Остальные 3/4 приходились на долю середняцких хозяйств. Поскольку их размеры в среднем не превышали 3 – 5 гектаров, было ясно, что у них нет никаких перспектив для роста. Выйти из создавшегося положения можно было только путем увеличения «производственных мощностей», т.е. за счет создания крупных товарных хозяйств.

При нормальных рыночных условиях деревня неизбежно пошла бы по пути капитализации (коммерциализации). Если бы коммунистическое руководство искусственно не ограничивало предпринимательскую активность кулаков (т.е. не устанавливало пределы аренды земли и найма рабочей силы и не душило зажиточных крестьян высокими налогами), в деревне постепенно утвердился бы фермерский тип хозяйства. При этом разорилась бы масса бедняков и часть середняков, но оставшиеся крупные хозяйства могли значительно увеличить свою продуктивность. Могла ли партия пойти на это? Вопрос риторический.

Вторым возможным путем увеличения производственных мощностей в аграрном секторе было повсеместное кооперирование мелких раздробленных крестьянских хозяйств и создание крупных производственных сельскохозяйственных коллективов (колхозов). Выбор именно этого варианта развития сельского хозяйства и приведет к ликвидации нэпа в конце 20-х годов.

Поводом для сворачивания нэпа послужили кризисы хлебозаготовок в 1927-1928 гг. Они были вызваны тем, что крестьяне отказывались продавать хлеб государству по низким (в 8 раз ниже рыночных) ценам, предпочитая сгноить его или скормить свиньям. Чтобы преодолеть кризис в 1927 г., советская власть пошла на уступки крестьянству; закупочные цены были повышены, и крестьяне продали припрятанный хлеб. Но через год ситуация повторилась: желая дождаться повышения цен, крестьяне снова не спешили продавать его хлебозаготовителям. К январю 1928 г. было заготовлено на 128 млн. пудов хлеба меньше, чем к январю 1927 г. Срыв плана хлебозаготовок грозил серьезными провалами как во внутренней, так и во внешней политике. Дело в том, что правительство уже наметило, сколько хлеба оно сможет направить на продажу в города и на содержание армии и флота, сколько хлеба уйдет в соответствии с заключенными контрактами за рубеж, сколько валюты оно сможет получить от экспортных продаж и куда дальше пойдет эта выручка. Планы были утверждены, однако «несознательные» крестьяне спутали государству все карты. Данный пример прекрасно иллюстрирует тезис о несовместимости хозяйственного плюрализма нэпа и жестко централизованной системы управления, привыкшей действовать исключительно методами приказа и инструкции. Конечно, теоретически в 1928 г. власти снова могли пойти на уступки крестьянам и разрешить кризис путем разумной, сбалансированной политики цен. Но этого не случилось по одной простой причине: в указанном году на вершине политической власти оказался новый вождь – И.В.Сталин (1879-1953). Ленин умер еще в 1924 г., не оставив преемника. Во главе партии и страны оказалась группа ближайших соратников Ленина (Троцкий, Сталин, Зиновьев, Каменев и др.), между которыми разгорелась борьба за власть. Наиболее реальным претендентом на «партийную корону» являлся Троцкий, однако остальные представители «ленинской гвардии» смогли в 1925 г. объединиться против него и отстранить его от всех ключевых постов в партийном аппарате. В 1926-1927 гг. произошел раскол в лагере победителей: теперь Сталин со своими сторонниками смог избавиться от Зиновьева и Каменева. Восхождение Сталина на партийный Олимп в немалой степени было обусловлено тем, что еще в 1922 г. он стал Генеральным секретарем ЦК – этот пост позволял ему заниматься подбором и расстановкой партийных кадров (а «кадры решают всё»). Значительная часть высших партийных функционеров была обязана Сталину своими креслами и поэтому во всем поддерживала своего «благодетеля». Не удивительно, что к 1928 г. Сталин смог утвердиться на вершине партийной пирамиды и фактически установить в партии и стране режим единоличной власти.



В ответ на хлебный «саботаж» крестьян новый вождь решил показать им, кто в Советском Союзе хозяин. В конце концов, собственником земли в СССР было государство, а крестьянство лишь пользовалось ею «из милости». Так как пользователь перестал беспрекословно подчиняться собственнику, государство имело полное право применить в отношении него определенные санкции. В январе 1928 г. Политбюро ЦК ВКП(б) сочло возможным «в виде исключения» оказать административное давление на тех «кулаков», которые придерживали не менее 30 тонн «излишков» зерна. Фактически речь шла о введении Сталиным чрезвычайных мер, означавших отказ от исходного принципа нэпа – права крестьянина свободно распоряжаться излишками сельхозпродукции после уплаты налогов. Специальные вооруженные продотряды, как в «добрые старые» времена «военного коммунизма», уже в феврале были направлены в деревни для изъятия припрятанного хлеба. При этом власть привлекла на свою сторону сельских бедняков, лучше осведомленных о том, где их более состоятельные односельчане зарывали зерно. Доносчики получали за услуги от 10% до 25% конфискованного имущества тех «спекулянтов» и «саботажников», разоблачать которых они помогали.

Итак, с помощью чрезвычайных мер Сталин смог преодолеть кризис хлебозаготовок в 1928 г. Но легкость одержанной победы еще не означала, что в следующий раз можно будет снова стукнуть по столу кулаком и дармовой хлеб широкой рекой потечет в закрома Родины. Во многих районах СССР, в том числе на Украине, чрезвычайные меры привели к сокращению посевных площадей. В осеннюю посевную кампанию вместо предполагавшегося расширения озимого клина произошло общее сокращение посевных площадей на 3%. Осенью 1928 г. начался массовый забой скота. Сокращая посевы и забивая скот, зажиточные крестьяне пытались вывести себя из высших категорий хозяйств, подвергавшихся все возраставшему государственному нажиму. В конце года продовольственный дефицит привел к введению в городах карточек на хлеб и ряд других продуктов. Весной 1929 г. с хлебозаготовками повторилась прошлогодняя история – для изъятия хлеба повсеместно применялись чрезвычайные меры. Стало ясно, что высшее партийное руководство поставило на рыночных отношениях крест. Но, отказываясь в 1928-1929 гг. от нэпа, сталинский режим должен был найти ему более эффективную замену. Такой заменой нэпа и призвана была стать политика массовой коллективизации.
Автор статьи: Виктор Губарев

I like:

Обращаем Ваше внимание, что мнение редакции портала UKRAINE-IN может не совпадать с мнением авторов. На портале размещены статьи историков из разных стран, которые могут по-разному интерпретировать события. Также просим Вас воздержаться от агрессивных и нецензурных комментариев.
Comments:
blog comments powered by Disqus

All articles