Украинский Бонапарт или Алкивиад? (портрет в историческом интерьере)

О Бонапарте наслышан всякий. Что, не всякий? Ну, вспомните Наполеона! Так это одно лицо, Наполеон Бонапарт. Тот самый, кого в некоторых украинских учебниках по истории успешно преследовали украинские полки. Другого героя необходимо представлять подробней, ибо древним украм, занятым решением мировых задач, преследовать его не пришлось, и поэтому он менее известен.

Двадцать четыре века тому назад, когда в Афины пришла весть из Персии о смерти человека по имени Алкивиад, хронист отметил, что народ этого государства-полиса «второго Алкивиада не перенес бы». За свою недолгую жизнь сей всесторонне одаренный уроженец Аттики успел побывать убеждённым демократом и не менее убеждённым сторонником аристократии, афинянином (им он был по рождению) и спартанцем, то есть бескомпромиссным врагом своей родины, подданным персидского царя, опасного соседа всего греческого мира, дипломатом, командующим сухопутными армиями и флотоводцем, ярким поэтом, во всем и везде проявляя недюжинные способности. Но главным, блистательнейшим его «талантом» была измена - данной клятве, убеждениям, людям, поверившим в него, полисам, которые давали ему кров и безопасность. Он метался по Элладе, сея повсюду беду, изумляя греческий мир неслыханной беспринципностью. Будь Макиавелли его современником, известный циничный вывод «все средства хороши для достижения цели» прозвучал бы на много столетий раньше.
Алкивиады существовали всегда, появлялись и появляются повсюду, да не все получают широкую известность. Гораздо чаще встречаются представители этой человеческой породы в «масштабе региональном». Приметил я одного такого в ретроспективе (правда, по способностям равен он нашему древнему образцу лишь в деле измены), да вот досада, опоздал: мой кандидат уже числится украинским Бонапартом с лёгкой руки творцов по идеологическому заказу очень незалежной истории.
Как быть, если герой удостоился сравнения со столь знаменитой личностью? Бонапарт - звучит громко. Другая кличка может быть просто не услышана. А что, если попытаться заменить её на новую, более подходящую, фактами? Они, известно, упрямы.

Первая мировая война возвела крестьянского сына из Звенигородского уезда Киевской губернии Юрия Тютюнника в прапорщики русской армии. Нет, у него не было «своего Тулона», добытого остроумным тактическим приёмом. Потери офицерского состава императорской армии были столь велики, что оберами становились в срочном порядке наиболее инициативные и просто ловкие унтера и даже нижние чины из простонародья. Офицерские погоны показались, видимо, звенигородцу достаточным призом за предыдущий риск головой, которая, известно, у человека одна. Можно было конечно проползти под огнём и в штабсы, и, если очень повезёт... Чем чёрт не шутит! Только время наступило такое, что в русской армии «золотопогоннику» получить пулю в лоб можно было скорее не от немца, а от родного солдатика. С фронта наш прапорщик дальновидно дезертировал, как только представился случай.
Дороги революции привели его в Киев. Отец городов русских нуждался в опытных, обстрелянных командирах, но «военспец» скоро разочаровался в Центральной Раде и подался из рядов «вторых» туда, где можно стать «первым» - в отчую деревеньку возле Умани, делать местную революцию, «королевать», то есть, назначив себя атаманом банды, объявить окремую от Киева незалежную хуторянскую державу. У Рады руки были коротки, только в пределах ее «суверенитета» жестко действовала немецкая военно-дисциплинарная система. Бороться с ней батько Юрко не мог. Пришлось нырнуть в первое попавшееся подполье. А туда уже набились большевики с их собственной нуждой в военспецах. Так царский офицер, пролетный «центральнорадник», затем «атаман-король», стал если не верным ленинцем, то сочувствующим марксизму. Та самая нужда в военачальниках посадила его в своё время на стул начальника штаба Киевского ревкома. Стул выбили (почему говорят «из-под ног»?) немцы, а пронемецкая власть в свою очередь посадила обесстуленного и уже бывшего главштабиста в тюрьму. Вроде бы товарищ Тютюнник поднял за решеткой с другими товарищами восстание, которое выплеснулось на улицы Киева, но туда уже входили войска Директории. Предводитель тюремных мятежников по инерции проскочил мимо Петлюры к большевикам и в феврале 1919 г. вместе с ними освобождал первую столицу Руси от синежупанных самостийников. И сразу (трудно поверить!) новый зигзаг: он переметывается к побитым его же руками - к петлюровцам. Ну, скажите, чем не Алкивиад? Тут, мне кажется, сыграла роль сильное желание бывшего прапорщика видеть свою персону генералом, а в Красной армии генеральских званий не присваивали.
Пан Симон не только простил звенигородцу легкомысленную увлеченность большевизмом. Он к вожделенному для перебежчика генеральскому званию щедро добавил «хорунжего». Генерал-хорунжий! Каково для уязвленного самосознания казалось бы вечного прапорщика!? Правда, есть большие подозрения, что у Директории был не просто дефицит командного состава. Нехватка острейшая. Как бы там ни было, свежий генерал, получив под команду дивизию, участвовал в Первом зимнем походе через тылы белых и красных - к полякам. В общем, удалось. Удача на переломе 19 и 20 гг. породила идею второго похода с целью поднять широкое антисоветское восстание на Украине. Соавторами идеи и авторами подготовки похода стали поляки, пригревшие Петлюру и прочих «борцов за независимость Украины». Но не «за так», а взамен отошедшей к возрожденной Речи Посполитой почти всей Галиции и Волыни. Такой вот бартер. Ради справедливости согласимся: поляки отлично вооружили ранее интернированных ими украинцев, создали из них три группы войск и под руководством генерала Тютюнника бросили их на восток. Две группы были отброшены назад сразу, третья же, Волынская, под непосредственным командованием героя Первого зимнего похода донаступалась аж до Житомирской области, что граничила с новыми украинскими владениями Польши. Здесь, под Базаром, в ноябре 1921 г. Волынская группа была окружена и уничтожена 9-й кавбригадой Котовского. Генерал и на этот раз унес ноги. Так вот откуда появилось сравнение - «украинский Бонапарт»! Тот, настоящий, не украинский, один раз бросил на произвол противника свою армию в Египте, вторично - после Березины. Пример заразителен.

Дальнейшая история с географией генерала-хорунжего пролегает сквозь густой туман. Выходит он из него в 1923 г. на польско-советской границе и оказывается... в стенах ГПУ. Тут действительно приходит на ум сравнение с узником острова Святой Елены. Но плененный император, как мы знаем, покаянных писем в Лондон королю не писал. Украинский же генерал, почувствовав на запястья оковы, отписал слезную эпистолу наркому Затонскому, в которой описывал свое внезапное прозрение: эврика, «будущее Украины выковывается здесь, на Украине... властью рабочих».

Везло же некоторым! Командующего повстанческой армией помиловали. Мало того, сразу амнистировали. И сверх тех благ допустили к кафедре Харьковской школы красных командиров. Здесь герой Украины более десяти лет преподавал, писал мемуары, пока, естественно, не попал под каток тотальных репрессий. Но ведь и Бонапарт умер, есть свидетельства, не своей смертью. И все-таки «украинский Бонапарт» на того всамделишного Бонапарта не тянет. Не те победы, вообще, не те масштабы. Так кто он, поручик и генерал одновременно, то малоросс, то русский, немного лях, большевик и петлюровец, также советский человек, повсюду и всем отдававший свои руки, убеждения, несомненные организаторские способности, «шпагу»?..
Я настаиваю, украинский Алкивиад. Не верите, откройте Плутарха и сравните.


I like:

Обращаем Ваше внимание, что мнение редакции портала UKRAINE-IN может не совпадать с мнением авторов. На портале размещены статьи историков из разных стран, которые могут по-разному интерпретировать события. Также просим Вас воздержаться от агрессивных и нецензурных комментариев.
Comments:
blog comments powered by Disqus

All articles